Дискуссия «Черный юмор: можно ли смеяться над терроризмом?»

Обсудить на форуме
img

Модератор: Несмотря на то, что тема высмеивания как реакция на какие-то негативные явления не нова, новый виток популярности высмеивания терроризма, экстремизма, различных информационных угроз, начался в последнее десятилетие. Можно назвать два ключевых события, которые и вызвали новую волну интереса к заявленной проблеме. Это деятельность террористической организации ИГ (террористическая организация, запрещенная на территории России)1. В 2014–2015 гг. различные творческие коллективы создавали юмористические видеоролики, высмеивающие как тактику, так и стратегию действий террористов (например, сирийская правозащитная организация Daya Altaseh). Вторым событием стал захват заложников в автобусе в городе Луцке в 2020 году, когда террорист вышел из автобуса и около минуты ждал, пока его задержат. Эти фотографии разошлись по всему интернету и стали буквально мемом (см. рисунок 1). Все это вызвало новую дискуссию относительно того, можно ли смеяться над такими ситуациями и проблемами.
Понимая всю сложность вопроса, прошу наших экспертов кратко ответить на вопрос: уместен ли юмор и смех в такой теме как терроризм.
Куценко М. В.: Думаю, что юмор – это возможная реакция на такие угрозы и на подобные явления. Человек может испытывать различные эмоции по отношению к различным явлениям, в том числе это могут быть и негативные явления. Другой вопрос, что тут уже накладываются какие-то отдельные аспекты морали или культурно-исторические особенности. В общем, скорее да, чем нет.
Почебут Л. Г.: Я думаю, что нет. Вы привели пример, что фотографии распространились по интернету и люди смеялись, но меня как ученого интересует, а чем это все закончилось? Какие последствия этого юмора? Потому что смех при таких ситуациях может быть истерической реакцией, психологической
реакцией. Например, карикатуры на пророка Мухаммеда2 – мы прекрасно знаем последствия:
было несколько террористических актов против редакции журнала, в которой их опубликовали. Это очень сложный вопрос, и смех смеху рознь. Нужно быть очень аккуратными с террористами, они люди обидчивые, злопамятные и мстительные.
Белашева И. В.: Однозначно не могу ответить. Я смотрела некоторые социологические исследования, и они были посвящены как раз анализу того, какие анекдоты рассказываются до
террористического акта, во время и после. На примере одного из терактов было показано, что в обычной ситуации в сети больше анекдотов на привычные и понятные темы, но почему-то в момент, когда есть тяжелая ситуация, связанная с террористическим актом, резко возрастает количество анекдотов, которые
можно приравнять к черному юмору, и потом идет небольшое снижение. Объяснений этому толковых нет. Я соглашусь, что это, вероятно, защитная реакция психики в ответ на травматическое событие. Что касается самого понятия черного юмора, то по исследованию портала Superjob.ru, 30 % россиян (среди них больше женщин) негативно относятся к черному юмору, который используется в отношении терроризма и
экстремизма. Если говорить о функциях черного юмора в целом, то, скорее всего, они связаны с тем, чтобы преодолеть страх или преодолеть внутреннюю деструктивную тенденцию стремления к страху или, возможно, снизить внутреннюю агрессию, обеспечить удовлетворительное самочувствие в неудовлетворительной ситуации, взглянуть на ситуацию и самого себя как бы со стороны, умение увидеть смешное в том, что на первый взгляд воспринимается весьма трагически.
Я не могу однозначно сказать да или нет: все зависит от контекста, тем более социального контекста.
Модератор: Один из аргументов, который приводят сторонники мнения, что юмор уместен, — юмор позволяет превратить наиболее страшные события, которые происходят с человеком, из незавершенного настоящего, когда он это переживает, в прошлое. И поэтому с помощью юмора, в том числе черного, можно легче пережить тяжелые времена. То есть это одна из форм, через которую можно справляться с тяжелыми последствиями, с которыми столкнулся человек, будучи жертвой или свидетелем террористического акта.
Почебут Л. Г.: Попробовали бы вы пошутить в Северной Осетии в Беслане около школы, где захватили заложников. Я там была, это все видела: сама школа превращена в мемориал, а вокруг дома, люди живут, балконы с цветами. Попробовали бы вы пошутить на эту тему на кладбище в Беслане, где дети похоронены. Вас бы, наверное, просто на части разорвали. Поэтому шутки шуткам рознь. Конечно, юмор помогает нам пережить стрессовые ситуации. Надо шутить над собой, но не шутить над другими. А над террористами, которые сами по себе ущербные люди – какой юмор, чем это кончается? Последствия такого юмора мы прекрасно видим: это кончается только тем, что они совершают новые террористические акты. Они мстят за этот черный юмор.
Белашева И. В.: Коллеги-психологи, которые оказывали помощь в Беслане, между собой шутили, и это были разные шутки, но когда речь шла о работе с людьми, то было не до шуток. Поэтому, соглашаюсь с вашим тезисом, что всегда важен социальный контекст. Шутить над собой, шутить друг с другом, но без вовлечения в это жертв террористического акта.
Почебут Л. Г.: Я знаю, что это была тяжелейшая работа, психологам самим было плохо. Шутить они могли, потому что им нужна была разрядка. А над террористами что шутить-то?
Белашева И. В.: Читала как-то статью по поводу современных технологий западного противостояния терроризму, идеологии терроризма, они считают, что ИГИЛ3 – это жесткая вертикально организованная структура со стабильными символами (флаг, например). Шутки дестабилизируют их позицию. Если включать в шутки все, что связано с ИГИЛ4, особенно то, что связанно с их знаками и символами, то размывается серьезное отношение к ИГИЛ*.
Почебут Л. Г.: У кого размывается? У людей западной культуры и так отрицательное отношение, а очень многие люди арабской культуры восприняли такой способ обороны. Я считаю, что это оборона, не наступление.
Модератор: То есть использовать юмор как профилактическую меру неправильно в данном случае? Только как оборонительное средство, если вынуждают обстоятельства и человек понимает, что к нему это применимо?
Почебут Л. Г.: Какую шутку можно привести в пример из западных технологий? Давайте проанализируем конкретно. Есть такой материал?
Модератор: В качестве примера можно привести случай, который произошел в 2015 году в Египте. Во время свадьбы на торжество ворвались вооруженные люди с ножами, захватили в заложники жениха и невесту и посадили их в клетку, визуально похожую на ту, в которой месяцем ранее террористы сожгли заживо иорданского пилота. Через несколько минут вооруженные люди сняли маски и оказалось, что это были гости со стороны невесты. Таким образом они хотели показать, что не нужно воспринимать террористов серьезно. Оказалось, что и жених и невеста были в курсе происходящего. Комментарий невесты: «Они пришли в мир с насилием и терроризмом. Но наша улыбка и наш смех победит ИГИЛ5». Жених добавил: «Египтяне сломают клетку из смерти, которую создало Исламское государство. Мы никогда не будем бояться»6.
Почебут Л. Г.: Какая же это шутка? Это символическое действие: мы попали в заложники, но разрушили клетку. Таким образом мы разрушаем терроризм. Это не шутка, не юмор, не анекдот.
Белашева И. В.: Соглашусь: это символическое действие. Мне сейчас вспомнилось, что «не всякая улыбка – это про радость». Есть улыбка, которая маскирует страх. И мне отзывается этот момент — через символическое действие совладать с собственным страхом, но я не уверена, что так можно разрушить и общественные страхи.
Куценко М. В.: Я предлагаю вернуться к первоначальному тезису, что смех может быть естественной реакцией человека и рассмотреть юмор над терроризмом как над явлением. У Фрейда есть книга, посвященная юмору, и он там дает комментарий относительно юмора висельника. Это реакция эго на какие-то внешние обстоятельства, когда эго не хочет испытывать этот вы нужденный стресс или негатив и находит для себя удовольствие в юморе и положительных эмоциях. И если под таким улом рассматривать, то сложно говорить однозначно, допустим ли юмор или нет, если этот юмор позволяет жить и существовать, преодолевать угрозу и страх. Возможно, такой юмор имеет право на существование.
Мы немного зациклились сейчас на терроризме, но терроризм – это власть страха. Террористические акты происходили и прежде. И ответная реакция тоже была в юмористическом ключе. Вспомнить хотя бы антифашистские карикатуры и агитки, которые рисовались в советское время. Люди пытались переосмыслить это в юмористическом ключе. Они изображали своего врага неказистым, с отсутствующими устрашающими факторами. При этом мы не можем сказать, что тогда было мало ужасов.
Почебут Л. Г.: Во время Великой Отечественной войны Кукрыниксы7 рисовали карикатуры на фашистов (см. рисунок 2). И фашисты изображались в виде разных страшных животных. В основном был лозунг «Раздавите гадину!». Это было расчеловечивание, деиндивидуализация. А фашисты говорили: «Русские — свиньи!», — это тоже расчеловечивание. Убить человека трудно, а раздавить гадину не трудно. Если будут какие-то рисунки на тему терроризма и они будут изображать не бога или пророка (в исламе, например, изображение человека запрещено), а, например, в виде животных — тот же ИГИЛ8 или другие террористические организации, то и претензий не будет.
Белашева И. В.: Я бы хотела добавить один нюанс. Нужно разделять ислам и террористические организации, например, ИГИЛ*. Чтобы ислам как выдающаяся религия с очень че ловечными постулатами не ассоциировался с Исламским государством. Это принципиально разные вещи. И шутки должны быть направлены на терроризм, а не на ислам.
Кроме этого, я считаю, что черный юмор небезопасно применять при обсуждении тем, связанных с терроризмом. Можно шутить про смерть, не персонифицируя, а можно выбрать жертву. Мне кажется, небезопасно персонифицировать черный юмор, тем более если на это еще наложить терроризм.
Почебут Л. Г.: Таким образом, мне кажется, во-первых, одним из способов такого юмора является расчеловечивание, деиндивидуализация, представление в виде животного. Во-вторых, необходимо разделять религию и террористические организации. И третье, о чем мы говорили и пришли к согласованному мнению, что разные действия, которые совершаются и выдаются за юмор – это не юмор, это символическое замещение.
Черный юмор всегда был, всегда было подшучивание над смертью. Сейчас у нас пандемия, коронавирус и что? Мы над этим вирусом не шутим, что ли?
Куценко М. В.: Юмор потому и черный, что всегда находился на грани социального осуждения. Другой момент, что он всегда был предназначен для узкого круга лиц. Шутили над той же смертью испокон веков, хотя всегда эта тема была табуирована. Только вопрос в том, что, допустим, в Древней Греции шутить про смерть в кругу друзей было проще, потому что в кругу друзей эта шутка и осталась, а сейчас есть медиум, через который юмор передается, это в основном телевидение и интернет. Поэтому если шутка для своих появляется в интернете, можно говорить, что она появляется в общественном пространстве и подлежит обсуждению различных групп и реакция может быть непредсказуемой. Черный юмор создает дискомфорт всегда. И когда мы говорим о применении черного юмора в отношении дискомфортной самой по себе темы, то это дискомфорт множит.
Белашева И. В.: Черный юмор нужно еще разрешить себе. Внутри нас есть какой-то моральный императив: каждому из нас он выставляет свои границы шуток. Одно дело, когда мы шутим в живом общении, и другое дело, когда мы общаемся в сети. В сети мы немного обезличены. И в сети молодые люди позволяют себе гораздо более грубые высказывания, но при этом они нарываются и на гораздо более грубые ответы. Получается, что если речь идет об общении в сети и проявлениях черного юмора в сети, а еще сюда наложим тему терроризма, то это очень жесткие вещи, как в одну, так и в другую сторону коммуникативного процесса. Я сомневаюсь, что мы таким образом можем бороться с терроризмом.
Почебут Л. Г.: Я бы хотела добавить, что у нас есть гораздо более важная и близкая нам проблема – это террористические акты наших подростков, которые совершаются в колледжах и университетах9. За последнее время только в России было тринадцать случаев. И это касается нас всех гораздо больше, чем ИГИЛ10. Видимо, над кем-то нашутились, а он взял ружье, зарядил и пошел. Вот эти вопросы надо изучать гораздо более глубоко. Мы теряем молодежь в социальных сетях, там нет никакой самой элементарной цензуры.
Куценко М. В.: Я согласен, что отсутствует контроль над тем, что происходит с ребенком в сети, но я вопрос адресую не столько интернету, а скорее родителям, опекунам и людям, которые с детьми взаимодействуют. Все-таки интернет — продолжение пространства, в которым мы сейчас находимся, хотим мы этого или нет. Сложность в том, чтобы каждый был готов к приходу этого цифрового мира. И проблема в том, что многие родители не готовы принять цифровое пространство, они не умеют работать с такими потоками информации, ничему не могут научить детей. И как преодолеть этот разрыв — это очень актуальный вопрос.
Почебут Л. Г.: Да, это вопрос. Ведь детей учат работать в цифровом пространстве в школе. И родители умеют, знают, работают в этой системе с компьютерами. Просто мало мы смотрим за своими детьми и внуками – вот в чем проблема.
Куценко М. В.: И я думаю, здесь мы подходим к основному вопросу относительно юмора. Юмор – это часть культуры. Культура размывается и размываются понятия юмора, в том числе. Допустимым становится для каких-то отдельных людей находить в социальных сетях единомышленников и шутить на темы, которые табуированы.
Еще один вопрос – юмор как жанр. Что он из себя сейчас представляет? Мы помним юмор, каким он был 20 лет назад, и видим то, что сейчас есть. Сказать, что что юмор примитивизировался, мне кажется, нельзя. Говорят, что мемы и картинки – это новый формат анекдотов. Возможно, при этом свобода тем совершенно необъятная. Уже упоминали, что человек себя не отождествляет в интернете с собой в реальной жизни и это срывает многим голову. Люди считают, что можно шутить вообще на все темы, но не умеют этого делать. А возможности распространения контента, которые дает интернет, даже самого безобидного шутника могут сделать агентом влияния с совершенно непредсказуемыми последствиями.
Модератор: Коллеги, хотелось бы еще услышать ваше мнение относительно тезиса, что люди, способные шутить на темы терроризма, межнациональной и межрелигиозной вражды, скорее всего, никогда не прибегнут к насилию реальному, поскольку они способны оценить ситуацию другим взглядом, готовы воспринимать в шуточном формате даже серьезные вещи.
Куценко М. В.: Я думаю, это сложно доказуемо – надо смотреть всех отдельно взятых шутников. В каждой шутке есть доля шутки, но есть и доля правды. Если человек шутит на какую-то тему, значит он эту тему отрефлексировал, значит он уже имеет какой-то жизненный опыт и знаком с этой темой, иначе сложно будет подметить именно с точки зрения юмора – к чему применить остроту, а к чему ее не применять. То есть человек в тему погружен. Если он шутит в негативном ключе, вероятнее всего, у него есть какие-то негативные эмоции. И, возможно, он не будет прибегать к насильственным способам, но это может быть индикатором, наверное, толерантности восприятия.
Белашева И. В.: Нельзя однозначно сказать обо всех тех, кто шутит в социальных сетях о терроризме, что они не способны на такие действия или не пойдут на них в реальности, потому что мы не знаем, кто конкретно скрыт за ником, который нам демонстрирует эту шутку в социальной сети. И мы не знаем, какие конкретные цели этот человек преследует. Все же зависит от целей, которые преследует человек, общаясь в социальной сети. Если это просто коммуникация – это одно, а если это не просто коммуникация, если там совершенно другие цели и задачи? Еще хочется сказать, что пустая коробка громче хлопнет, если по ней стукнешь. И если человек громко об этом говорит, наверное, как и говорит Максим Викторович, внутри он уже отрефлексировал эту историю. И я считаю, что этот вопрос требует дополнительного изучения. Повторю: однозначно сказать, что каждый, кто шутит про террористические акты в соцсетях, не способен к действиям, нельзя.
Почебут Л. Г.: В русском языке есть фраза «Ну и шуточки у тебя», когда человек очень зло пошутил. В психологии это называется вербальная агрессия. Можно такой террористический акт устроить человеку с помощью вербальной агрессии, что он еще долго не придет в себя. Конечно же, надо воспринимать жизнь с юмором, улыбаться, но быть тем не менее осторожными с черным юмором, не переходить грань.
Модератор: Подводя итог, скажу, что, как и ожидалось, мы поставили больше вопросов, чем изначально было заявлено. Наверное, только такой результат и мог быть, поскольку сама проблема очень неоднозначная. Можно использовать юмор с осторожностью, применяя символизм, через обезличивание, обесчеловечивание тех или иных феноменов. Но мы не можем однозначно говорить о том, что можно использовать юмор как профилактическую меру в общем формате, без знания каждой конкретной ситуации. Мы благодарим экспертов за работу на сегодняшней дискуссии и надеемся на дальнейшее сотрудничество в рамках новых мероприятий!